 |
|
 |
| |
|
|
 |
| триптихи |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
| диптих |
 |
 |
| цветные памфлеты |
 |
 |
 |
 |
|
 |
|
 |
 |
|
 |
 |
  |
| |
чаепитие |
|
  |
| |
рот
темный безысходность все зацветает зря – рот красный словно
вызов синевы а я – бродяга с восхитительными снами где ходит
мое прошлое: индигово-взлохмаченные тайны людей не состоявшихся
во мне – дарила злое счастье – присутствием на свете – отсутствием
в их жизни – просто люди – ношу вельветовую кепку задом наперед
гоняю на велосипеде за сном освобождения мой вязаный рюкзак
болотно-голубого цвета орнаментом приятно греет спину – часы
досуга стали сутками досуга – вожу с собой Луну напротив снов
оттачивая стиль мечту и ящик без Елены ночной портье посапывает
днем когда лечу по новой черной ленте на крыльях нежелания я
как Гаврош и я не жду тебя как пулю – как время говорливых и
слепых немых и зрячих застигло нас врасплох и мы ушли в различья
– ты говоришь не видя – я молча посмотрю – существование в столь
непохожих ипостасях приносит лишь свободу благоухает сладкой
раной и женщина жемчужиной летит из рук своих когда исходит
ночь осенним сердцем потом рыдает в солнечности таза висящего
над морем и пьет так много часы макая в чашку и так и хочет
эльфа из запятнанного сада – заляпанная пастораль – пастушки
пьяные как боги – богини – роз земные сны – я снова еду к цвету
моря когда по воздуху как в хрустале сосуда движенье камышей
и опечаленные твари изящно поднимая голову плывут туда тревожно
всматриваясь в берег солярий еще спит песок в росе и никакой
семьи и никаких детей и никакого завтра и странного вчера и
тихого сейчас как лодка безымянная – на дне есть тина якорь
искусали бычки-песчанники и никогда она не выйдет к своей рыбе
– своей большой единственной и обреченной рыбе – отлив – я еду
по дну моря по обнаженному дну моря |
|
 |
| |
Полная
версия произведения опубликована в сборнике "Антилолита" |
|
 |
| |
|
|
 |
|
 |
|