о ранних звездах мраморные слезы
пируя уплывут за горизонт
из света в горечь сумерек, в их мрамор
где умирают лотосы и где

как невлюбленные сидят жуки, и может
лежат тела ресницами в песок
ладони уползают словно крабы
о ранних звездах слезы на воде

созвездиями гаснут и великий
царь-конус усекая тишину
им мраморным всю ночь готов казаться
касаясь неба бьющего в зрачок

у берегов незавершенность линий
уходит вверх к темнеющему дну
и снов ловцы – немыслимые пальцы –
дрожат над остывающим плечом

картинность тьмы богата силуэтом
древесных мышц как мрамор. пустота
всегда сначала рядится печалью
когда любовь не хочет больше жить

безмолвие же плачет не об этом –
о ранах звездных падающих тайн
на рта разлукой блещущего скальпель
картинность тьмы рождает миражи

о счастье одиночества: плетенье
деревьев где ворона вьет гнездо
питаясь гнилью, отдирая воплем
от времени пространство и плодит

таких же черных; мраморные тени
растений закрывающих лицо
и запах пьяный лотосов усопших
и бабочки на мраморной груди

невыносимы непоняты как в наказанье
непознаваемы больше чем древний узор
дивные ночи твои – виноградные арки
дни как убитые птицы – сердец камнепад

падают падают дни и темнея глазами
стынут а в звуке их образа спрятан костер
тел оживающих в обсидиановом парке
где отдыхает забытый на дереве взгляд

ночи и ноги твои потерявшие память.
плоское небо тихонько заснуло. березы
зыбкие черные голые, дико худые.
трогает лист обреченностью на загниванье

неузнаваемы больше чем птицы и камни
ночи твои – и ничто им уже не поможет
словно окутаны обсидиановым дымом
и безнадежно непоняты как в наказанье