рыбацкие хижины – сны колдовских морей –
унес ураган – а мне хорошо
где нет зимы...

был ночью рождения день – балаган зверей
звездЫ – есть грусть где пир большой
в часы чумы...

смотрела сегодня в тебя – а вчера была
как сердце что бьется долго-долго
без черепахи

у наших тайн одна морская луна
одна скала в коврах игольных
одна и плаха...

и длинная роза – тебе по грудь – волной
пурпурной била в глазниц ресницы
и я стояла

в тягуче скорбном счастье конца с тобой
и дождь все лился лился лился
портьерой зала...

девочка муза безумная и счастливая
незапоминающая свои мысли-балерины
тебе не нравится страсть художницы
к твоему незабываемому телу

гораздо лучше объевшись сливами
сидеть в траве мечтая например об апельсинах
кроить печаль и думать что ножницы
относятся больше чем книги к делу...

а дача живописная как сад у Плюшкина
и вечереющий твой день рождения
и абрикосы руки поломали обнимая ветер
смотря в глаза бордовые у дерева чудесного –

все это делает тебя немного грустною
в часы томительно прекрасного безделия.
твоя художница опять рисует в цвете
темно-малиновом и никогда не крестится.

когда ты забывая сны не можешь
уйти из дома серых простыней
где штор шуршанье рушится на ухо
и пальцы книги трогают дрожа –

то наступает царственная осень

когда нельзя унять ни этой дрожи
ни дней. стоять рассеянной стеной
у рамы – умирающие звуки
окна вдыхать – кого-то так же жаль –

то осень голо милостыню просит

когда тела наполнившись грозой
друг друга в одиночестве цепляют
как рану рана смешиваясь кровью
чтобы одна из них не затянулась
скорей другой – а то наступит день

тогда и облака на горизонт
под солнца ночь чарующе прилягут –
и ты самой себе нагая ровня
и ты самой себе и день и дуло
и даже осень ты самой себе...