и что-то неясное рушилось на них в мае как сумерки утром на взморье как зимний экстаз говорящего звездопада как яркое Яня сиянье на северном юге и ясное как просветление у с ума сшедших в сизифовой горести мира костер на всенощной скале гнездилищ хохочущих чаек весь день беломраморно спящих как змеи пернатые из-за парящего счастья немые слова потерявшие смысл привычки звучащие взглядом и как чудотворно приходится образ раздвоенной дважды березы одна ветвь ствола которая толще зеркалит другой другая двоится зеленая крона над пыльной дорогой вещает конец бесплодному зову летающей плоти монахов влюбленных друг в друга и бога вдруг гонят из кельи и странствуют пьяные только от запахов трав и свободы слепые от глаз несказанных рассветов в неслыханном лесе где змеи трепещут и птицы-ежи засыпают смотрясь в свои вещие сны пора есть свой хлеб монахи прижились в воздушных гимнастах в тяжелых и желтых крестах на рясах чернеющих в фоне нетленного купола голубого с белеющим ликом Спасителя с ангелами похожими на Купидона что тьмой развращает Психею летают порхая телами и развеваясь как крылья цирковный же хор вплетается в уши узорами Ра гармонии вечное рушится прямо на них и уединяясь глядятся в глаза до исступления и соловьи наполняют собой свои первые трели под соло последнего взгляда приходит с рассветом забвенье где царство и нега и лилии звери и цирковь где можно летать под ликом распятого над распинающими глазами...

P.S. черные охрой вырубленные приглашения на похороны разосланы были заранее чтобы гости планируя настроение входили в образ скорбящих посмертно дабы не сотрясалась от смеха Земля