Я – Лебедь
я болен Раком. почти два года.
душа поэта который боится славы как костер – водопада. "быть знаменитым некрасиво"… хотя Икар страшащийся солнца не стал бы Икаром.
сейчас я сдаю последние в своей жизни экзамены. преподавательница злая и мудрая как змея приказала всей нашей группе раздеться догола перед аудиторией дабы освободить себя от необходимости шарить по нашим карманам, вонючим и пахучим носкам и цветным трусикам в поисках белых медведей в синечернильных отливах и голубых как звезды шпор. так мы и сидели голенькие за столами и готовились отвечать что-нибудь. мой сосед справа – чахлый мальчик в очках похожий на вялый синий тюльпан – тихо выводил раковые каракули наливной ручкой. и потом клал на них белую промокашку и подняв ее в воздух для демонстрации своей демонической канцелярской власти громко провозглашал: КОПИЯ! и змея откликаясь шипела: тише... силенсио... и голова тюльпана покорно вяла. моя соседка слева – девочка с дикой фигурой кенгуру – попросилась в туалет и я поняла что она решилась: там, в бачке – сухом и безмолвном – лежало все что ей было нужно на пять... потом уже после всего она говорила нам что думала когда влагала медведя в свои глубокие недра: какое счастье что в душную пьяную ночь я лишилась перегородки скромно отделявшей меня от приятно грязного мира... и вернувшись к нам девочка шумно достала шумно переписала шумно ответила и получила свою тихую цифру. а я сидел, глядел в пыльное окно на пыльный тополиный пейзаж и думал о Раке, бессмысленности мира и о ласковой премии Нобеля у июльского старика Хемингуэя за звенящие слезы Манолина и пронзительного Сантьяго... а вчера троллейбус с проглоченным мраком в лице людей медленно полз по мосту когда я возвращался от друга-волчика и клубящийся дым вишен – уже Гренуев пахнущих пустотой земли опять напоминал о Раке одарившем меня иллюзией вечной любви... спасибо!.. а в тот самый день в тот единственный день когда Христа нет на земле полые полные люди святили фаллические куличи и янтарные балыки в церкви – я с тонкой дрожащей свечой прикрыв ее крылами шел к раковой избушке – нора, карточный червовый домик – чтобы мой Рак целый год жил благословенно и сказочно. и пламя играло до самых ворот... а после Воскресения господнего моя лучшая мама отнесла страшно больную десятилетнюю кошку которую все уже называли не Катя а шарбовари потому что она как будто проглотила баскетбольный мяч и очень страдала. и когда лежала на спине и стонала от боли кому-то казалось что это бомба в нашей камерной камере бомба которая когда-нибудь ночью взорвется и дом превратится в черную воронку с серыми струйками дыма. и отнесла в лечебницу и они сказали что ничего нельзя уж поделать – ведь это опухоль – и применили ток... и потом я увидел маму когда она сидела за столом с бокалом красного вина и молчала от моих нечутких вопросов а потом горько-горько плакала прикрыв лицо усталыми венными руками в карминно-крабных кошачьих царапинах и их обжигая появляясь меж пальцев слезы скакали в бокал. и мама не знала что у меня тоже есть Рак и может быть скоро Лебедю суждено будет превратиться в бомбу ''Шарбовари''... но сейчас казалось мы будем лететь вверх вместе. я и Рак ... ''не правда ли, никогда – лучше, нежели поздно?'' – потому что если говорят: лучше поздно чем никогда, открывая долгожданному гостю дверь – значит ''поздно'' только количественно. и боясь его звенящего перехода в качественное состояние когда ничто уже не нужно – я думал под немигающими очами змеи о тихой мудрости Неруды рожденного на самом тонком кусочке мира под загадочным знаком Рака...